Волчья Глотка

Волчья Глотка — узкое горное ущелье в Королевстве Эбенгард, ставшее местом гибельной засады партизанского отряда «Псы-Призраки Долины» на личный конвой Тёмной Королевы Аманиты. Разгром отряда обернулся неожиданным спасением горстки уцелевших благодаря вмешательству неведомого мага, чья алая магия до боли напомнила Аманите её собственную.

Описание

Волчья Глотка — тесное ущелье, стиснутое с двух сторон высокими скалистыми склонами, через которое проходил главный тракт, ведущий к осадному лагерю у Твердокаменной крепости. Узость прохода и нависающие над дорогой склоны делали его идеальным местом для засады: достаточно было обрушить заранее подготовленные завалы из камней и брёвен, чтобы заблокировать караван сразу с обеих сторон и лишить его возможности отступления.

История

Предыстория

Пока стены Твердокамня держали удар медленной, удушающей осады, в лесах и горах Эбенгарда разгоралось иное, отчаянное пламя сопротивления. Его зажёг Элиас, юный сын павшего лорда Воррена. Гибель отца и, что ещё ужаснее, посмертное осквернение его тела не сломили юношу, а наполнили его холодной, как горная река, яростью: он отказался отступать в столицу, видя в пассивной обороне лишь отсрочку неизбежного.

С горсткой выживших воинов своего отца Элиас ушёл в гущу Железного Леса, который знал с детства как свои пять пальцев. Слух о «Сыне Железного Кулака» быстро разнёсся среди уцелевших крестьян, лесорубов и шахтёров, прятавшихся в пещерах и землянках, и к нему один за другим стали стекаться люди, потерявшие всё и движимые не столько надеждой, сколько жаждой мести. Так родился отряд, который патрули Тёмного Легиона вскоре с содроганием назовут «Псами-Призраками Долины».

Партизанская война

Первые недели партизанской войны стали чередой дерзких и успешных вылазок. Элиас, обладая природным тактическим чутьём, никогда не вступал в открытый бой: его «Псы-Призраки» действовали как единый организм — нападали из засады на небольшие патрули, перерезали пути снабжения, сжигали обозы с провизией для осадной армии, устраивали искусные обвалы на горных тропах — и растворялись в лесной чаще прежде, чем враг успевал опомниться. Каждый сожжённый фургон и каждый убитый надсмотрщик были для них маленькой победой, глотком воздуха в удушающей атмосфере поражения.

Успехи вскружили голову молодому лидеру: его ненависть к захватчикам и его дерзость росли, и он начал планировать более масштабную операцию, способную, как он верил, нанести врагу серьёзный урон и, возможно, даже заставить его ослабить хватку на горле Твердокамня.

Засада на конвой

Разведчики донесли, что по главному тракту, под усиленной охраной, будет двигаться особо важный обоз, направляющийся к осадному лагерю. Элиас предположил, что в нём везут либо золото для наёмников, либо мощные магические артефакты, и решил, что уничтожение такого каравана станет величайшим триумфом Сопротивления. Он собрал все свои силы — около двух сотен бойцов — и устроил засаду в узком ущелье, известном как Волчья Глотка.

Когда обоз появился, поначалу всё шло по плану: по сигналу Элиаса его люди обрушили заранее подготовленные завалы из камней и брёвен, заблокировав караван с двух сторон, а со склонов на головы ошеломлённых охранников — отряда элитных легионеров Амбар-Фиррё — посыпались стрелы и камни. «Псы-Призраки» с яростными криками бросились в атаку.

Но в центре каравана оказалась не повозка с сокровищами, а огромная карета, обитая чёрным железом и запряжённая парой гигантских мутировавших быков, чьи глаза горели нездоровым зелёным огнём. Когда дверь кареты отворилась, Элиас понял, какую чудовищную ошибку он совершил: на землю с ледяной грацией ступила сама Аманита, а рядом с ней, словно тень, материализовался арканалот Веретрагна. Тёмная Королева лично решила проинспектировать ход осады, и партизаны по своей наивности атаковали её личный конвой.

Лицо Аманиты не выражало ни гнева, ни удивления — лишь холодное, почти скучающее любопытство. Она окинула взглядом бойню, и на её губах появилась лёгкая, хищная улыбка.

«Какая забавная дерзость», — произнесла она, и её усиленный магией голос пронёсся над ущельем, заставив на мгновение замереть даже самых яростных бойцов.

А затем она подняла руку.

Резня

То, что последовало, было не битвой, а резнёй. Аманита даже не обнажила меча: она двигалась среди партизан как воплощение смерти, её прикосновения высасывали жизнь, а её воля подчиняла слабых, заставляя их нападать на своих же товарищей. Веретрагна, стоя поодаль, с интересом наблюдал, изредка произнося слова проклятий, от которых у людей подкашивались ноги и текла кровь из глаз. Элитные легионеры Амбар-Фиррё, оправившись от первого шока, сомкнули ряды и начали методично уничтожать оставшихся «Псов-Призраков».

Элиас, с ужасом наблюдая, как его отряд тает на глазах, в отчаянии бросился прямо на Аманиту в попытке хотя бы ранить её — но та лишь лениво отшвырнула его ментальным ударом, сломавшим ему несколько рёбер и выбившим воздух из лёгких. Он упал, беспомощно глядя, как вампирша приближается, чтобы даровать ему мучительную смерть.

Вмешательство и спасение

В тот самый миг, когда Аманита уже заносила руку, чтобы вырвать сердце из груди юноши, всё ущелье озарила внезапная, ослепительная вспышка алого света — невероятно яркая, но не обжигающая. Аманита узнала её до боли в своём мёртвом сердце: это был не священный свет паладинов, а алый свет магии, сплетённой с невероятной, гениальной точностью, — свет, который она не видела уже много лет. Вспышка была короткой, но её хватило, чтобы на мгновение ослепить и дезориентировать всех: и легионеров, и Веретрагну, и даже саму Аманиту, инстинктивно прикрывшую глаза.

Когда зрение вернулось, ущелье было почти пустым. Элиас и горстка тяжело раненых выживших партизан исчезли — без следов телепортации или туннелей, они просто пропали. Лишь в воздухе ещё витал едва уловимый, знакомый Аманите запах озона и крови.

Итоги и последствия

Отряд «Псов-Призраков Долины» был практически полностью уничтожен в Волчьей Глотке; лишь горстка бойцов во главе с Элиасом уцелела благодаря таинственному вмешательству. Аманита осталась стоять в тишине — впервые за долгое время её лицо было лишено высокомерия, на нём читалось лишь холодное, задумчивое бешенство. Кто-то могущественный вмешался, использовав магию, до боли похожую на её собственную, но более элегантную; для Тёмной Королевы война только что стала намного интереснее, и у неё появилось смутное, тревожное подозрение, кто бы это мог быть.