Битва за Твердокамень
Битва за Твердокамень — кульминационное сражение осады Твердокамня, решающий штурм Твердокаменной крепости — последнего крупного оплота Королевства Эбенгард в ходе вторжения в Эбенгард. Сражение закончилось прорывом внешней обороны после предательства барона Валмара и вплотную приблизило падение Эбенгарда.
Предыстория
К моменту битвы Эбенгард уже был обескровлен предыдущими поражениями. Король Эдард VII принял решение не встречать наступающие силы Аманиты в открытом поле, а держать оборону за стенами Твердокамня. Это решение вызывало споры среди знати: часть баронов, в частности погибший ранее барон Ульфрик, считала, что нужно было навязать бой на подступах — в лесах, пока враг не успел развернуть осадные машины и не увяз бы в грязи и крови. Король же и его сторонники, среди которых лорд Воррен, настаивали, что полевое сражение обернулось бы быстрым и полным истреблением войска, и лишь за камнем крепости у защитников оставался шанс. По итогу оборона строилась на дисциплине и выучке гарнизона: эбенгардская фаланга, бароны Торвальд и Валмар, сир Корвин и баронесса Эйлис заняли позиции на стенах.
Со стороны нападающих операцию возглавляла Аманита, выстроившая штурм как многоуровневую комбинацию: массированный артиллерийский обстрел, наёмные силы Краз'гаара Ненасытного в роли пушечного мяса для прощупывания обороны, биоинженерное оружие Малекита Пеплоуста для деморализации защитников, дисциплинированные легионы Амбар-Фиррё, а также резерв — войска Беллоны и Каламитас, державшиеся в готовности. Отдельным элементом плана было заранее подготовленное предательство внутри рядов защитников: барон Валмар выступал «ключом», который должен был «повернуться в замке» в решающий момент.
Ход событий
Артиллерийский обстрел
Штурм начался с массированной бомбардировки: мортиры били по жилым кварталам, сея хаос среди мирного населения, тогда как осадные пушки методично разрушали стены. Наблюдатели отмечали высокую координацию огня — по оценке Ратбеллума, это была не просто орда, а действие армии с «мозгом», гениальным в своей жестокости.
Посмотри на эту координацию, Бриар. Мортиры бьют по жилым кварталам, чтобы посеять хаос. Пушки работают по стенам. Это не просто орда. Это армия. У неё есть мозг. И этот мозг — гениален в своей жестокости.
Бриар возражал, что это не гениальность, а полное отсутствие всяких границ: нападающие пытались не столько победить, сколько уничтожить саму идею сопротивления — «сжечь душу города прежде, чем возьмут его тело».
Штурм юголотов и первая линия обороны
Следующей волной на стены пошли юголоты Краз'гаара Ненасытного — их использовали как расходный материал, чтобы прощупать оборону. Защитники сбрасывали штурмующих со стен, поливали смолой и забрасывали камнями; юголоты несли огромные, безразличные для их предводителя потери, названные самим Краз'гааром «производственными расходами». Оборона держалась благодаря выучке гарнизона: эбенгардская фаланга удерживала строй в проломе, и, по словам стороннего наблюдателя, каждый защитник дрался «не за короля, а за своё право на существование».
Осадные твари Малекита Пеплоуста
Одновременно в бой были брошены биоинженерные творения Малекита Пеплоуста — «Сшитые Мерзости», «Гнилостные Матери», «Ходячие Могилы», осадные «Плачущие Башни», «Осадный Голем» и «Хор Распада». Их применение носило скорее психологический, чем военный характер: защитники боялись не смерти, а осквернения. Сам Малекит подходил к штурму как к эксперименту, фиксируя эффективность образцов: по его собственным наблюдениям, «Ходячие Могилы» показывали низкую результативность против организованной обороны, а «Сшитые Мерзости» вязли в узких проходах крепости.
Так, реакция на кислотный распад камня соответствует прогнозам. «Ходячие Могилы» показывают низкую эффективность против организованной обороны... «Сшитые Мерзости» вязнут в узких проходах... интересно.
Учёт вёлся и на стороне Аманиты: Инженер Плоти Везермакс докладывал, что «Гнилостная Мать» демонстрировала эффективность подавления морального духа около 87 %, а «Плачущая Башня» создавала акустическое давление в пределах нормы, при этом потери биомассы в штурмовых отрядах он считал нерациональными. «Осадный Голем» сжигал защитников прямо в проломе. Легионы Амбар-Фиррё тем временем методично расстреливали защитников дисциплинированным ружейным огнём, а войска Беллоны атаковали осадную башню, которую отбивали воины баронессы Эйлис.
Предательство барона Валмара
Переломным моментом битвы стало предательство барона Валмара. По заранее согласованному с Аманитой плану он приказал своим людям поджечь склады в тылу защитников и открыл брешь в обороне изнутри — именно на это, а не на лобовой штурм, Аманита делала главную ставку. Валмар оправдывал свои действия желанием «спасти» уцелевших от бессмысленной гибели, предлагая городу капитуляцию вместо смерти на стенах. Баронесса Эйлис, напротив, расценила это как лишение жителей права на собственный выбор — между быстрой смертью в бою и медленным позором в рабстве.
Ты не спас их, Валмар. Ты просто выбрал для них другую смерть. Быструю и славную на стенах... или медленную и позорную в рабстве. Ты отнял у них самое главное — их выбор.
Предательство вызвало пожары в городе и панику среди защитников. По оценке Малекита Пеплоуста, вызванный им душевный распад людей оказался даже интереснее, чем распад плоти, — «самый изысканный экспонат» из всего, что породила эта осада.
Отступление к внутренней стене
С падением внешнего периметра уцелевшие защитники были вынуждены отойти ко второй, внутренней стене крепости, которая, по оценке наблюдавшего за боем Боргана Железнорукого, была сложена из более прочного камня и позволяла держать оборону ещё какое-то время. Тем не менее исход штурма был предрешён: организованное сопротивление внешнего рубежа было сломлено именно изнутри, а не силой осадных орудий или тварей Малекита.
Участники
Защитники Твердокамня
- Король Эдард VII — верховное командование обороной
- Барон Торвальд, сир Корвин, баронесса Эйлис — командиры на стенах
- Барон Ульфрик — павший ранее сторонник «полевой» стратегии, призывавший встретить врага на подступах
- Лорд Воррен — сторонник королевского решения держать оборону за стенами
- Финнеас — приближённый, скептически оценивавший шансы обороны
- Элиас — приближённый, с болью следивший за ходом штурма
- Барон Валмар — командир, совершивший предательство и открывший брешь в обороне
Силы Аманиты
- Аманита — общее командование штурмом
- Краз'гаар Ненасытный — юголоты, использованные как штурмовая пехота первой волны
- Малекит Пеплоуст — создатель и куратор биоинженерных осадных тварей («Сшитые Мерзости», «Гнилостные Матери», «Ходячие Могилы», «Осадный Голем», «Плачущие Башни», «Хор Распада»)
- Везермакс, Инженер Плоти — учёт эффективности образцов и артиллерии
- Легионы Амбар-Фиррё — дисциплинированная стрелковая пехота
- Войска Беллоны — атака осадной башни, резерв
- Каламитас — держался в готовности как часть общего плана Аманиты
Итоги и последствия
Внешняя оборона Твердокамня была сломлена в первую очередь не силой оружия, а предательством изнутри: артиллерия, юголоты и твари Малекита деморализовали и обескровили защитников, но решающую брешь пробило вероломство барона Валмара. Уцелевший гарнизон отступил к внутренней, более крепкой стене крепости, что ненадолго отсрочило падение города. Сама Аманита оценивала происходящее как реализацию заранее выстроенного плана — «идеального порядка, рождённого из идеального хаоса», в котором артиллерия, юголоты, твари Малекита и предательство Валмара были лишь взаимодополняющими элементами одного расчёта.
Краз'гаар шумит, но отвлекает их внимание. Малекит отвратителен, но его творения сеют ужас. Беллона ждёт. Каламитас — готов. И Валмар... мой ключ... вот-вот повернётся в замке. Всё идёт по плану.
Битва за Твердокамень стала переломным эпизодом всей осады крепости и вплотную приблизила падение Эбенгарда как королевства.
Отражения современников
Событие впоследствии не раз становилось предметом обсуждения самых разных наблюдателей — от полководцев до демонов и жрецов, — расходившихся в оценке применённых Аманитой методов.
Одрик Железный расценивал использование живой плоти как оружия как осквернение войны, лишённое чести, и замечал, что Аманита — которую он называл сестрой Мизеркордии — перешла черту, «которую даже демоны пересекают с опаской». Сама Мизеркордия называла происходящее лишь «вопросом математики» — эффективным решением уравнения обороны, — хотя и признавала, что дисциплина легионов Амбар-Фиррё впечатляет. Веретрагна, в свою очередь, находил куда более примечательным не сам штурм, а разрушительное действие страха, жадности и предательства на «душу целого народа».
Сталь ломает сталь. Огонь сжигает дерево. Это так... примитивно. Но страх, жадность, отчаяние... вот истинное оружие. Оно оставляет шрамы на душе целого народа. И эти шрамы не заживут никогда.
Горн с уважением ветерана отзывался о стойкости защитников в проломе, называя их упрямство «костью», о которую он в своё время сломал топор; Скаброзус, наблюдавший с противоположной позиции, видел в защитниках лишь слабость, подлежащую устранению, и был уверен, что их строй неизбежно будет сломлен волей Королевы. Ланий назвал наёмников Краз'гаара «мясом» — хорошей приманкой, но никудышными охотниками, — отметив при этом упорство самих защитников Твердокамня, которые «знают, как умирать». Дистопия и Орхида реагировали на биоинженерные творения Малекита с насмешливым отвращением и неподдельным ужасом соответственно, тогда как Золтракс и Мулцибер спорили о том, можно ли назвать подобную тактику «изяществом» или же простой «грязью», лишённой величия открытого разрушения. Беллона, следившая за поединком у осадной башни, отзывалась о баронессе Эйлис как о достойной противнице и обещала даровать ей «быструю смерть» как милость.
Финнеас, наблюдая крах обороны, вспоминал слова Алой Принцессы о том, что сталь бесполезна против того, что грядёт, — заключив, что она «знала» об исходе битвы заранее.
Ну вот и всё. Игра окончена. Всегда найдётся кто-то, кто решит, что его шкура дороже чести всего королевства. Теперь понятно, почему та алая леди сказала, что сталь бесполезна... Она знала. Она всё знала.
Наблюдал за штурмом и сам король Эдард VII: глядя на гибель юголотов и работу «Осадного Голема», он называл происходящее уже не войной, а бойней, на что Краз'гаар возражал, что это и есть настоящая война — без правил, где прав сильнейший.
Отдельно отмечался спор Бриара и Аманиты о природе применённых методов: Бриар видел в предательстве Валмара сознательную игру на «самой гнилой струне» человеческой души, тогда как Аманита настаивала, что не создавала эту гниль, а лишь предложила уже существующей слабости «более выгодные условия».